Меню
Главная - Другое - Как живут люди в тюрьмах

Как живут люди в тюрьмах

Не есть из одной посуды. Как живут неприкасаемые в тюрьме


/ +T — Фото: John Kolesidis/Reuters Начало цикла читайте здесь:Сложно себе представить, как могут уживаться в одном помещении сто здоровых, разной степени агрессивности, не всегда адекватных мужчин. У каждого из них своя история, свой опыт, свои интересы.

Естественно, между ними возникают конфликты. Теснота, бытовые неудобства лишь усугубляют ситуацию. Тем не менее жизнь в местах лишения свободы подчиняется строгим законам и правилам, которые жестко регламентируют поведение местных жителей.Неотъемлемой частью этих правил является существование среди заключенных отдельной касты отверженных.

Это так называемые обиженные, опущенные или угловые. Они так вписались в тюремную иерархию, делая самую грязную работу, что без их существования само функционирование системы было бы под вопросом.

Более того, наличие такой касты открывает большие возможности для всевозможных манипуляций и управления заключенными. Перспектива попасть в обиженные делает зэков сговорчивыми и способными пойти на многие компромиссы.Как становятся обиженными?

У каждого из них своя история, свой путь. Опустить могут сами зэки за какой-нибудь проступок. Например, осужденных за педофилию ждет именно такая участь. С помощью других заключенных опустить могут и сами тюремщики. Можно просто посидеть за одним столом с обиженными, поздороваться с ним за руку, поесть из одной посуды — и ты, словно подхвативший неизлечимый вирус, становишься таким же.

Можно просто посидеть за одним столом с обиженными, поздороваться с ним за руку, поесть из одной посуды — и ты, словно подхвативший неизлечимый вирус, становишься таким же. Обратного пути нет. Такие заключенные сидят за отдельными столами, спят отдельно в углу барака, едят из отдельной посуды.

Жизнь их незавидна и нелегка.

Как правило, они убирают туалеты и выносят мусор.

Конечно же, обиженный обиженному рознь. Одно дело — бывший воин-десантник, громила, осужденный за убийство, попавший в эту касту за то, что, рассказывая о подробностях своей интимной жизни, упомянул о занятиях оральным сексом с девушкой, а другое дело — педофил.У нас в отряде жил всеми гонимый угловой Артем, московский парень двадцати лет отроду.

Жизнь его складывалась очень непросто.

Он гей. Сидел во второй раз за кражу.

На свободе работал в ночном клубе и, обокрав своего клиента, опять попал в тюрьму.

Артем — ВИЧ-инфицированный. Сначала его распределили в специальный, шестой отряд, где содержатся только ВИЧ-инфицированные. Отношения с окружающими у него не очень-то складывались. В силу его положения в тюремном сообществе, на него была возложена обязанность убирать туалет, а кроме того, он стал объектом сексуальных утех озабоченных зэков и регулярно подвергался насилию.

После его попытки повеситься Артема перевели в карантин.

Нельзя сказать, что его жизнь здесь значительно улучшилась. Артем с утра до ночи продолжал мыть туалет и выносить на помойку использованную туалетную бумагу.

В перерывах между этими занятиями он стирал личные вещи дневальных — полотенца, майки, трусы, носки. В перерывах между этими перерывами его регулярно били те же дневальные.

Ссадины и синяки не сходили с его лица.

А по ночам местные царьки карантина заставляли Артема вспоминать свою вольную жизнь, используя его для плотских утех. Мне было его безумно жаль, и я старался всячески ему помочь — давал сигареты, чай.

Это не очень облегчило и скрасило его жизнь, и Артем, не выдержав издевательств, вскрыл себе вены, после чего… опять попал в шестой отряд для ВИЧ-инфицированных, откуда его не так давно перевели сюда.Через некоторое время, находясь в другом отряде, я услышал следующую историю об Артеме, которая приключилась с ним в отряде для ВИЧ-инфицированных. Один блатной зэк, цыган по прозвищу Будулай, которого я знал лично, начал приставать к Артему.

Цыган настаивал, чтобы Артем в известном процессе играл активную роль.

«Не могу! — отчаянно сопротивлялся Артем. — Если меня, то пожалуйста! А сам я ну никак не смогу». Цыган не отставал и продолжал настаивать на своем.

Артем решил пожаловаться на ловеласа местным блатным.

«Да ты что, гадина, на мужика наговариваешь?!» — не поверили те Артему.

Но, уступив его настойчивости, все-таки решили проверить цыгана.

«Назначай свидание! — сказали блатные.

— Мы будем рядом, в засаде. Если что — прикроем».Наступила ночь, и наша парочка, стараясь не привлекать ничьего внимания, пробирается на место свидания — в помещение воспитательной работы.

Есть такая комната в бараке, где заключенные смотрят телевизор.

Эх, не знал Будулай, что ждала его там засада. В самый ответственный момент включился свет, и изумленным взорам зэков предстал обнаженный Будулай, находящийся в недвусмысленном положении.

Понимая, что его ожидает, он не растерялся и выпрыгнул в окно второго этажа, пробив стекла. Непостижимым образом за считаные секунды он сумел преодолеть высоченную ограду локального сектора, снабженную специальными барабанами — вертушками с колючей проволокой. Захочешь перелезть, возьмешься за реечку, подтянешься, а барабан прокрутится вниз.Голый цыган с криками «Спасите, помогите, убивают!» залетел в расположенную на аллее будку секторов — помещение, где находятся сотрудники колонии, следящие за передвижением зэков.

Ни один осужденный не выйдет из локального сектора без ведома дежурного милиционера.

Той ночью цыган ворвался в их сон. Ничего не понимающие мусора долго протирали глаза, глядя на голого заключенного, ночью, в середине зимы вломившегося в их домик.

Цыгана спасли, предоставив ему политическое убежище в другом отряде. Его жизнь кардинально поменялась, и он стал покорно нести все тяготы и лишения своей нелегкой жизни.

Ряды обиженных, которых в колонии не хватало, пополнились еще одним отверженным.Однажды к нам в отряд заехал некий Миша П.

Обычный зэк, ничем не выделяющийся из общей массы, осужденный за грабежи и разбои. Он оставался обычным до тех пор, пока в колонию не прибыл другой этап и не выяснилось, что Миша — угловой.

По понятиям такой заключенный должен был сразу сообщить о своем статусе и занять свое место. Миша же решил начать новую жизнь и больше недели сидел за одним столом с другими заключенными, ел с ними из одной посуды, пил чифир из одной кружки.

Получалось, что он «заразил» весь отряд.

Но нет! Оказывается, по тем же понятиям, если заключенные не знали о том, что другой зэк угловой, а тот это дело скрыл, то так не считается. Мишу жестоко наказали, избив его до полусмерти.Надо сказать, что история эта произвела на меня сильное впечатление и заставила задуматься о хрупкости нашего бытия.Жизнь продолжалась. Теги: , 2 Читайте также

  1. Во время заключения Владимир Переверзин, отсидевший 7 лет по делу ЮКОСа, нелегально вел записи о жизни в неволе. «Сноб» публикует восьмой рассказ…
  2. Во время заключения Владимир Переверзин, отсидевший 7 лет по делу ЮКОСа, нелегально вел записи о жизни в неволе. «Сноб» публикует одиннадцатый…
  3. Во время заключения Владимир Переверзин, отсидевший 7 лет по делу ЮКОСа, нелегально вел записи о жизни в неволе. «Сноб» публикует десятый рассказ…

«Убить на зоне могут лишь спецназ и плохая медицина»

В начале марта , что в Татарстана заключенные подняли бунт после того, как один из них отказался дать конвоирам сфотографировать свои татуировки.

Наколки осужденных — важная, почти сакральная часть тюремной культуры: свое значение и смысл имеют не только изображения, но и отношение к ним.

Возможно, именно поэтому бесцеремонное требование тюремщиков так возмутило зэков.

О том, по каким традициям живут российские тюрьмы и колонии, существует немало мифов — очень распространенных, но зачастую не имеющих ничего общего с реальностью. Правда ли, что новичка ждет наказание, если он нарушил ритуал, входя в камеру?

Как складывается жизнь осужденного на зоне в зависимости от его статьи? И насколько верны заявления о том, что в колониях повсеместно царит насилие? О главных тюремных мифах и о том, насколько они соответствуют действительности, рассказал бывший российский заключенный .В 2015 году 26-летнего Михаила Краснобаева осудили за «Приготовление к сбыту наркотических веществ».
О главных тюремных мифах и о том, насколько они соответствуют действительности, рассказал бывший российский заключенный .В 2015 году 26-летнего Михаила Краснобаева осудили за «Приготовление к сбыту наркотических веществ».

Сам Михаил не отрицал, что хранил запрещенные вещества, но утверждал, что исключительно для личного потребления.

Однако вместо условного срока и постановки на учет в наркодиспансере он получил пять лет колонии строгого режима.Михаил был из тех, кого за глаза называют «ботаником»: окончил школу с золотой медалью, никогда не увлекался спортом и был далек от криминального мира. Когда молодого человека заключили под стражу в зале суда, ему было очень страшно. Он верил всему, что «знающие люди» рассказывали ему о тюрьмах и зонах, и был напуган перспективой испытать все это на собственном опыте.Самый большой страх людей, впервые попадающих в места лишения свободы, заключается в том, что там их будут бить, насиловать, а возможно, и убьют.

На самом деле это не так. Во-первых, проблемы могут быть только у насильников и педофилов, чьи преступления считаются наиболее порицаемыми в среде арестантов.16:01 — 1 мартаЗаключенные крадут у россиян миллиарды прямо из тюрем. Как устроен этот бизнес?00:01 — 16 марта«Русского Илона Маска» пытали и убили в СИЗО. Кому перешел дорогу талантливый инженер?Лет 20 назад на зонах таких заключенных действительно могли «опустить» (унизить) по всей строгости арестантской жизни.

Однако не так давно в воровском укладе появилось специальное указание: «*** [мужским половым органом] не наказывать».

И если кто-то попробует таким образом наказать другого арестанта, то будет немедленно остановлен сокамерниками.Сегодня в местах лишения свободы педофилы и насильники получают сильную взбучку и немного мочи из бутылки на лицо. Они действительно оказываются в «обиженных» — низшей касте арестантов, которые убирают туалеты и стирают чужие носки. Но даже «обиженные» если и оказывают сексуальные услуги, то только по согласию: заставить их никто не может.Что касается сотрудников тюремной администрации, то с недавних пор их обязали носить включенные видеорегистраторы, записи с которых просматривают контролирующие органы.

Эта мера существенно снизила число случаев беспредела со стороны тюремщиков.Убить за решеткой может разве что тюремный спецназ во время бунта или некачественная медицина вкупе с нехваткой витаминов и малоподвижным образом жизни.

За пять лет, что я находился в колонии, самой частой причиной смерти заключенных был суицид.Его главные причины — это карточные долги, отсутствие перспектив и общая беспросветность существования И я хотел бы подчеркнуть: это были именно суициды, а не убийства, замаскированные под них.

Что касается физического насилия со стороны заключенных, то оно может иметь место, если человек не соблюдает правила арестантского быта.

Но эти правила — просты и очевидны, а все остальное действительно мифы.Второй очень распространенный страх у тех, кто впервые оказывается в местах лишения свободы, — по незнанию допустить такое поведение, за которое ждет суровое наказание.

Тюремный фольклор действительно богат на загадки и прибаутки, но судьбу арестанта и его статус в тюремной иерархии определяет вовсе не знание правильных ответов. Фото: Дмитрий Коротаев / «Коммерсантъ» Как и в обычной жизни, отношение к человеку на зоне определяют его поступки. Ниже — главные постулаты правильного поведения в тюрьме, следуя которым заключенный будет застрахован от проблем.

Самое удивительное в том, что все эти вещи многие люди знают еще с детства, от родителей, а потому следовать им легко и просто.Врать — плохо.Брать чужое без спроса — плохо.Не держать обещания — плохо.Доносить на близких — плохо.Унижать слабого — плохо.Говорить плохое о ком-то за его спиной — плохо.Смеяться над тем, что дорого другому, — плохо.Решать вопрос с помощью физической силы — плохо.Соблюдать гигиену и не причинять дискомфорт окружающим — хорошо.Мало того что эти правила поведения в целом элементарны: новичкам на зонах, которые допустили какие-то ошибки по незнанию, многие вещи прощаются и объясняются. На первый раз!Будучи физически абсолютно неразвитым, я, конечно, боялся, что меня на зоне будут третировать люди сильнее меня, которых там большинство.

На деле же все оказалось совсем иначе.Если брать знаменитых воров в законе — Владимира Бабушкина (Вася Бриллиант) или Александра Северова (Саша Север), — то ни один из них не выглядел стероидным качком или жилистым силачом.На зоне котируется в первую очередь крепость духа, а не крепость тела Более того, конфликты заключенные стараются разрешать при помощи переговоров, поэтому драк на наших зонах куда меньше, чем, например, в США. Причем за распускание рук арестанта может довольно сурово наказать «смотрящий», или «положенец» (представители криминальных авторитетов в местах лишения свободы — прим.

«Ленты.ру»).К слову, на зонах исторически сложилось, что тренажерный зал и хорошее питание были доступны только «красным» (приближенным к тюремной администрации) — завхозам, бригадирам, дневальным и нарядчикам. Они же впоследствии входили в так называемые секции дисциплины и порядка (СДП).Эти секции по факту занимались избиением арестантов-новичков по негласному распоряжению администрации Отсюда и пошло некое пренебрежительное отношение к «спортсменам» среди порядочных арестантов. Так что мускулы на зоне большой роли не играют: куда важнее информативно разговаривать, логично строить умозаключения, а главное — не материться.Отчасти это действительно так: скажем, в местах лишения свободы моют туалеты и прибираются на улице в основном те, у кого статьи 131 («Изнасилование») или 132 («Насильственные действия сексуального характера») УК РФ.

А осужденные по «наркотической» статье 228 УК РФ обычно вынуждены выделять из своих средств на общие нужды больше, чем другие заключенные.Вот только дело тут отнюдь не в статьях.

Для того чтобы определить, в каком статусе будет сидеть весь дальнейший срок заключенный, одного предъявленного или даже доказанного судом обвинения мало. О человеке и о его преступлении арестанты узнают «по своим каналам», проводят свое следствие. Фото: Юрий Тутов / «Коммерсантъ» Если вина заключенного очевидна, насильник попадет в «обиженку», а наркоторговец будет весь срок платить дань.

Но судебная система у нас отнюдь не безупречна.

Каждый пятый из осужденных по статье 228 УК РФ является просто наркозависимым или, что еще хуже, вообще не имеющим отношения к наркотикам человеком, которого подставили. К таким людям отношение на зоне доброжелательное: никто не подумает назвать такого заключенного «барыгой».Существует расхожее мнение, что типичный зэк — недалекий и агрессивный алкоголик.

На самом же деле это не более чем стереотип.

Во-первых, на зоне у арестанта масса свободного времени, за которое есть возможность прочитать очень много книг, посмотреть немало фильмов и пообщаться с другими заключенными, у которых есть свой культурный багаж.Таким образом, отбывая свой срок, даже человек изначально невысокой культуры развивается и становится как минимум интересным собеседником Во-вторых, большая часть времени арестанта уходит на разговоры с другими осужденными, но истории о вольной жизни довольно быстро заканчиваются.
Во-первых, на зоне у арестанта масса свободного времени, за которое есть возможность прочитать очень много книг, посмотреть немало фильмов и пообщаться с другими заключенными, у которых есть свой культурный багаж.Таким образом, отбывая свой срок, даже человек изначально невысокой культуры развивается и становится как минимум интересным собеседником Во-вторых, большая часть времени арестанта уходит на разговоры с другими осужденными, но истории о вольной жизни довольно быстро заканчиваются.

И тогда приходит время философских, политических и даже теологических дискуссий, а это — еще одна возможность для культурного развития.

Фото: Илья Наймушин / РИА Новости Я сам за пять лет срока прочел около сотни книг, включая те, до которых на воле не доходили руки. Я познакомился с политиками, футболистами, деятелями искусства и просто образованными людьми, от которых узнал немало нового.

Но то, что процентов шестьдесят заключенных в начале срока действительно недалеки и бескультурны, — это правда.Миф о тюремном чифире и зависимости от него — пожалуй, самый безобидный из всех, но прочно сидящий в головах обывателей. На деле чифир не вызывает зависимости: он разве что может войти в привычку — как кофе по утрам.

Чифир действительно бодрит и снимает похмелье, но эффект от него по силе сопоставим с обычными энергетиками.А еще чифир хорошо согревает и на некоторое время подавляет чувство голода К слову, существует заблуждение, что настоящий чифир готовят только на зоне — но это совсем не так: приготовить его совсем несложно и в домашних условиях.

Для этого нужно взять 80-100 граммов мелколистового чая и залить литром холодной воды.Потом все это нужно довести до кипения, проварить минут 15 на медленном огне, остудить — и вскипятить заново. Возьмите сито, процедите отвар — и чифир готов.

Пить его лучше небольшими глотками, добавив в напиток немного соли, вприкуску с сыром, вяленой рыбой, чипсами и сухарями. А если пить чифир со сладостями, тонизирующий эффект будет сильнее.Ничего хорошего в тюрьме нет — и те, кто романтизирует ее, как правило, культурно ограничены.

Но в том, чтобы оказаться на зоне, нет и ничего страшного.

Как говорят заключенные:

«Тюрьма не *** [мужской половой орган] — садись, не бойся»

.

Если вы стали свидетелем важного события или у вас есть новость для отдела «Силовые структуры», напишите сюда:Ссылки по темеlenta.ru, 01 апреля 2021lenta.ru, 21 марта 2021lenta.ru, 19 марта 2021

Посидим на дорожку: как живут арестанты в российских колониях и куда уходят миллиарды из бюджета страны

Для начала нужно разобраться в терминологии, потому что для обывателя тюрьма – это всякое место, куда отправляют осужденного. Но это не так. Колония поселения В колонию поселения человек может попасть, например, из-за ДТП с пострадавшим.

Осужденные там пребывают в общежитиях, могут передвигаться по территории от подъема до отбоя, носить обычную одежду и пользоваться деньгами. Колония общего режима В колонию общего режима человек попадет за мелкое воровство и будет находиться в общежитии с другими арестантами.

Там практически нет замков. Колония строгого режима За распространение наркотиков злоумышленнику грозит колония строгого режима, где все помещения запираются на замки. Строгий и общий режим различаются числом свиданий с родственниками, количеством посылок и передач.

Тюрьмы В тюрьмы люди попадают за массовые убийства. Это наиболее жесткие режимные учреждения. По территории осужденных перемещают с завязанными глазами, а в камерах никогда не выключают свет.

В тюрьмах зэки отбывают пожизненный срок.

А также воспитательные колонии для несовершеннолетних, где установлен общий режим, и следственные изоляторы, в которых содержатся подозреваемые и обвиняемые, чья вина еще не доказана. Каждый осужденный, прежде чем попасть в колонию, проходит двухнедельный карантин. Как правило, первоходов, тех, кто осужден впервые, не сажают в колонии к рецидивистам.

Это делается для того, чтобы бывалые арестанты не оказывали пагубное влияние на новичков. После карантина осужденные отправляются в жилой отряд.

В общих комнатах живут более сотни арестантов. Для отличившихся хорошим поведением существуют кубрики – четырехместные комнаты, которые считаются привилегией. С преступниками ежедневно работают психологи, дабы выявить склонность к суициду, употреблению наркотиков и сложности характера.

Это необходимо для выстраивания дальнейшей работы с арестантом.

На каждой кровати висит именная карточка, где указаны статья и срок приговора. Та же информация обязательна и на тюремной форме, которая во всех исправительных учреждениях одинакова: черные брюки, куртка и фуфайка.

У сотрудников колоний есть специальные обозначения: если заключенный склонен к побегу, его карточку перечеркивают красной линией; если у заключенного психические расстройства – зеленой.

За каждым шагом осужденного следят камеры.

Поведение арестантов регулируется уголовно-исполнительным кодексом и режимом колонии.

Любое отклонение от нормы считается правонарушением.

Отлынивание от работы – нарушение. Неправильно заправленная кровать – нарушение.

Споры с инспектором – нарушение. Действиям осужденного ведется строгий учет.

За примерное поведение могут увеличить число свиданий с родственниками или и вовсе по решению суда освободить досрочно. За плохое поведение количество свиданий могут урезать до двух в год, а также перевести в ШИЗО – штрафной изолятор.

ШИЗО – это четыре системы замков: обычный и электронный ключ, затем вешают засов и заматывают его цепочкой.

Внутри: одно окно, нары, деревянный стол и отгороженный туалет. Подъем ровно в 5 утра. И до 10 вечера на нары ложиться запрещено. Под запретом и сигареты, телефон, свидания с родственниками.

Еду приносят прямо в камеру. Если проступок серьезный – драка, бунт или побег – заключенного прямо во время отбывания наказания могут отправить в следственный изолятор, и к его сроку суд прибавит еще несколько лет. Подъем в 6 утра. Обитателей кубриков будит дневальный, остальных арестантов – сирена.

Заключенным дается ровно час, чтобы заправить постель, умыться и выйти на плац для зарядки. После гимнастики – перекличка.

Затем завтрак. Между приемами пищи осужденные строем под конвоем отправляются на производство. От работы освобождаются только пенсионеры и люди с инвалидностью. Остальные должны работать или проходить обучение в училище.

После получения образования колония выдает дипломы государственного образца.

Освоить можно несколько специальностей – от автослесаря до сварщика.

Есть у арестантов и свободное время.

Это два-три часа, когда они могут посмотреть телевизор, поиграть в настольные игры или пойти в клуб и заняться музыкой. Клуб – это единственное место в колонии, где разрешается сменить тюремную робу на концертную одежду. В 2017 году ФСИН утвердила правила питания заключенных.

Впредь арестантам нельзя на завтрак, обед и ужин подавать одни макароны.

Одинаковые продукты в блюдах не должны повторяться больше двух-трех раз за неделю. Да и в один и тот же день одинаковые продукты соседствовать не могут. Например, если на завтрак была пшенная каша, то на обед пшенку подавать уже не имеют права ни в каких видах.

В суточный рацион заключенных следует закладывать 2600 – 3000 к/кал. В рекомендациях указано, что на завтрак должно приходиться 30-35 % от нормы дневной калорийности. Обед необходимо делать плотным – 40-45 % калорийности.

А ужин разгрузочным – 20-30 % калорийности. В день на питание одного заключенного государство выделяет около 80 рублей. Так как пайки урезать нельзя, руководство ФСИН пытается удешевить питание при помощи собственного хозяйства в колониях: ферм и огородов – дабы не покупать продукты на рынке.

На кухне колоний работают те же арестанты.

Сладости в столовых под запретом. Однако заключенные могут купить их в местном магазине или получить в передачке с воли.

В колониях хорошо налажено производство. Пожалуй, легче сказать, что заключенные не производят, чем наоборот. Арестанты задействованы в сельском хозяйстве, швейном деле, работают с деревом, металлом, изготавливают стройматериалы.

Каталог продукции на сайте ФСИН – это 59 страниц с перечнем товаров, которые может приобрести любой желающий: остановочные комплексы, конструкции для детских площадок, скамейки, малые архитектурные формы, урны, баки и контейнеры, срубы бань и усадеб, светильники, одежда и даже служебные автомобили, на которых этапирует самих же арестантов. За 2020 год такое производство принесло чуть больше 30 млрд рублей. Казалось бы сумма внушительная, если бы не одно НО.

В 2020 году ФСИН получила 318 млрд рублей госфинансирования. Следовательно, рентабельность тюремного производства почти нулевая. За свою работу заключенные получают около 3-4 тысяч рублей в месяц. При этом 75 % этой суммы удерживается в счет платы за свое содержание в колонии и в счет возмещения ущерба потерпевшему.
При этом 75 % этой суммы удерживается в счет платы за свое содержание в колонии и в счет возмещения ущерба потерпевшему.

Возникает вопрос: как при такой дешевой рабочей силе рентабельность тюремного производства может быть такой маленькой? Есть и другая проблема. С таким мизерным доходом невозможно скопить достаточно денег, чтобы, выйдя на свободу, встать на ноги и социализироваться. Как правило, оказавшись на воле, бывшему зэку попросту не на что купить еды.

Отсюда и возникают рецидивы, и человек снова попадает за решетку. Более подробно на эту тему журналисты газеты «Коммерсантъ».

Как уже было говорено ранее, в 2020 году на содержание ФСИН было потрачено почти 318 млрд рублей бюджетных средств.

На май 2020 года в России под стражей находится 511 030 человек. То есть на одного заключенного приходится 622 тысячи рублей.

Это в пять раз больше, чем расходы на среднестатистического жителя России. Если перевести сумму госфинансирования ФСИН в доллары, то по курсу 2020 года получится больше 5 млрд долларов. Для сравнения годовой бюджет Белоруссии с населением 9,5 млн человек – 8,8 млрд долларов.

А у Албании госбюджет и вовсе 4,5 млрд долларов.

ФСИН лоббирует строительство все новых и новых исправительных учреждений, аргументируя это большим количеством осужденных, для которых уже попросту нет места. Так, СИЗО на 500 мест в городе Сосновоборске, что в Красноярском крае, обошелся бюджету в 2,6 млрд рублей. То есть одно место в следственном изоляторе стоит как квартира (5 млн рублей).
То есть одно место в следственном изоляторе стоит как квартира (5 млн рублей).

В ближайшее время ФСИН хочет возвести еще 10 следственных изоляторов на почти 10 тысяч мест и 14 новых режимных корпусов на более чем 3 тысячи мест. Можно лишь догадываться, какой ценник будет у этих зданий. Таким образом, российское тюремное ведомство является самым богатым в Европе, чей бюджет сопоставим с государственным бюджетом некоторых европейских стран.

Да и по количеству арестантов Россия лидирует. От сумы и тюрьмы не зарекайся – гласит пословица. Тюремный фольклор намертво сросся с российской действительностью.

И от этого пока никуда не деться. Все ж таки страшная присказка родом из СССР о том, что одна половина страны сидит, а другая половина охраняет – до сих пор играет большую роль в самоидентификации страны.

Отсюда, пожалуй, и переполненные колонии, в чьих казематах бесследно оседают госбюджеты. В дальнейшем мы продолжим эту тему.

“Я думал, что придется драться с первого дня”: о жизни зека на строгом режиме – из первых уст

Фото позаимствованы с сайта с разрешения их автора, за что ему спасибо!

Есть в этом какой-то мрачный юмор – в рубрике “Остановки”, которая про интересные места и достопримечательности, публиковать рассказ о жизни в тюрьме. Ну а куда еще его ставить, с другой стороны?

В своем жизненном путешествии сделать такую остановку не стремится никто, но приходится многим, и это не только злодеи и бандиты.

Наш собеседник Алексей (имя изменено) – не вор и не убийца, не насильник и не аферист.

Молодой русский парень, который – так вышло – уже четвертый год отбывает срок в одной из российских колоний на строгом режиме. О том, как живется за решеткой и есть ли польза от такой жизни, он рассказал “Пассажиру” – кстати, рискуя собственной безопасностью. Связь с волей, или 15 суток за “ВКонтактик” Вести переписку в сети нам, естественно, запрещено.

Если кто-то из сотрудников узнает об этом интервью, меня ждет 15 суток в ШИЗО (штрафном изоляторе – прим. “Пассажира”) и серьезный шмон с целью забрать все «лишнее». Мы ведь вообще не должны иметь доступ к интернету и мобильной связи.

Для звонков можно пользоваться автоматом, сейчас они есть в каждом бараке – Zonatelecom называется. Оформляешь карту (можно виртуально с воли, главное – иметь пинкод) и звонишь, но доступны только те номера, что указаны в заявлении, а его надо предварительно заверить.

Плюс письма и свидания. Можно пользоваться только этими средствами, но зачем, когда есть телефоны и смартфоны? Конечно, с мобильной связью в лагерях по стране ситуация разная, но в той или иной мере она доступна везде. И это не только удобство, но еще и бизнес.

Держать под постоянным присмотром 24 часа в сутки нас не обязаны, на это не хватит никаких охранников. Такое возможно при содержании в камерах, но не в лагерях.

Но массовые мероприятия – походы в столовую, развод и прочее – проходят под контролем сотрудников. Кроме того, они несколько раз в день обходят все объекты (цеха, отряды, любые места работы), плюс к этому регулярно проводят шмоны, плановые и по желанию.

Так что, пользуясь телефоном, надо быть начеку. В идеале – наблюдать через окошко за входом. В отрядах для этого есть специальные люди, которые за сигареты или что-то типа того целыми днями “сидят на фишке”.

При приближении сотрудника телефон сразу прячешь – не в карман, естественно, а туда, где его не смогут найти в случае шмона.

Для этого готовятся курки (тайники – прим.

“Пассажира”) заранее. Жизнь на зоне: ожидания и реальность Тут точно не как в фильмах. Я сам думал, что придется драться с первого дня. Когда сюда ехал, морально готовился, а оказалось – не надо.

Пока всерьез махался только один раз, остальное – в спортивных спаррингах. А, ну еще петуха как-то палкой бил, но это за дело.

Даже наоборот – драться скорее нельзя. Да, все зависит от ситуации, но есть риск нарваться на разборки с блатными – за беспредел.

Тут любые меры должны быть обоснованы и одобрены. Когда пришлось подраться, я был уверен, что человек не пойдет потом никуда выносить это, все было честно.

А если знаешь, что кто-то пойдет к блатным или мусорам, лучше просто успокоиться.

Я вообще не люблю решать конфликты силой, но признаюсь – иногда хочется, когда устаю от всего и всех. Если мусора узнают о столкновении, они не станут разбираться, а, скорее всего, отправят в ШИЗО обоих, а кому это надо?

И дело даже не в условиях в ШИЗО, какая разница, 15 суток от всего срока – ничто.

Причина в том, что это заносится в дело, а многие, включая меня, хотят уйти по УДО, и такие записи в этом отнюдь не помогают. Что касается блатных, то они могут дать несколько лещей, а могут и серьезно избить, бывает и такое.

Подтягивают на разговор, и если толка из беседы не выходит, то просто забивают табуретами и дужками от кроватей до переломов и т.п. Но это по серьезным поводам. Рискуют те, кто тянет наркоту запрещенными способами – скажем, через окно передач, или барыжит самовольно, или играет и не отдает долги.

Если толка из беседы не выходит, то просто забивают табуретами и дужками от кроватей до переломов.

Понятия, конечно, живут, но они нужны для поддержания внутреннего порядка, иначе будет просто хаос. Если у поступков не будет последствий, то зеки начнут подставлять своими действиями друг друга и усложнять себе жизнь.

Так что есть и шныри, и петухи (в том числе «распечатанные»), и крысы – но эти категории появились еще задолго до появления понятий и российских тюрем вообще. Шныри обычно либо склонны «приклеиваться» к кому-то, ведут себя так по жизни всегда, либо расплачиваются за свою же глупость – долги.

Петухи – это, в основном, насильники, педофилы, извращенцы, тут все понятно.

И чем открытая ненависть к ним, пусть они лучше туалеты убирают да улицы метут.

Есть такие, кому не повезло – «загасились», то есть чифирнули с петухом. Или взяли у него сигарету, или поздоровались за руку, или чей-то член потрогали, или ещё каким способом.

Что ж, сами виноваты, за такими вещами надо следить. Крысы и суки сами выбирают свой путь, и нельзя допускать, чтоб это оставалось без последствий. Причем все это определяется здесь, в неволе.

То есть никто не отслеживает твою предыдущую биографию на свободе, и в тюрьме у тебя всегда есть шанс жить по-человечески (если только ты не педофил).

Остальное лучше оставить при себе.

Вот, например, технически можно вы**ать петуха, но я считаю, что само по себе желание вы**ать в жопу другого мужика гомосексуально, поэтому сам такого не делаю. Про лагерное начальство Насчет того, как ломают про приезду в лагерь: сейчас именно здесь такого нет. Ты либо принимаешь правила и устраиваешься, либо, если отрицаешь, попадаешь в ШИЗО.

Хотя это ерунда по сравнению с прошлыми временами. Могут, конечно, леща дать иногда, но и сотрудники тоже обновляются, олдскульные жестокие начальники уходят.

Вообще в этой области лагеря поломали лет 6-7 назад. До этого была “приемка”, когда п**дили сразу, чтоб понял, куда попал. Но тогда и ситуация была другой: наркотики, бухло, спортивные костюмы на повседневку, все клали хер.

С новой властью все стало строже в плане режима, но в то же время без жести со стороны администрации.

Другие тексты “Пассажира” о людях и судьбах: К зекам они обращаются, в основном, на ты, хотя бывают исключения. Некоторые очень серьезно относятся к этому и всегда на вы с осужденными, но это единичные случаи.

Начальство (то есть администрация – майоры, подполковники, полковники) достаточно надменны по отношению к большинству зеков.

И вообще предпочитают общаться с заключенными через завхозов, а те часто этим пользуются в своих целях. Кто пониже рангом – ключники (они же охранники), некоторые начальники отрядов – те ведут себя попроще.

Тут уж как сложится, со всеми по-разному – с кем-то просто на ты, а с кем-то и совсем фамильярно. У них тут со временем происходит что-то вроде профессиональной деформации – становятся похожими на зэков, только в форме. Профессиональная деформация: охранники становятся похожими на зэков, только в форме.

Насчет красных и черных зон. Грубо говоря, они отличаются тем, что на красных реальная власть в руках мусоров, а на черных порядки определяют блатные. Моя зона красная, то есть главное соблюдать режим или законы здравого смысла. Хотя и тут есть блатные и они имеют свой вес: решают некоторые конфликты между зеками, следят за общим, за игрой и соблюдением неофициальных законов и правил.

Другое дело, что они все повязаны с мусорами и по необходимости решают проблемы вместе, потому что и те и другие хотят жить с комфортом. Про лагерную иерархию На каждом объекте в зоне есть ответственный осужденный и ответственный сотрудник. Формально такие осужденные (козлы, завхозы, бугры) властью не наделены, но по факту у них есть и привилегии, и власть.

Они ближе к сотрудникам, чем остальные, часто общаются с начальником колонии и его заместителями. Помимо бонусов на них ложится ответственность и обязанности, в том числе финансовые. Так, все ремонты ведутся за счет осужденных, администрация не склонна тратить на это деньги.

Было много скандалов, связанных с этими вещами, не буду вдаваться в подробности… А уж как козел/завхоз/бугор будет организовывать рабочий процесс и финансовый поток – это его забота.

Как и обстановка на объекте. Я и сам, хоть и не козел, вкладывался в ремонты на своих работах.

Что-то сделать просто необходимо, а что-то делаешь для себя же, для более комфортного существования. Я, например, в клубе выступаю, играю на гитаре, у нас тут полноценный коллектив, есть все инструменты, но откуда бы эти инструменты и оборудование взялись?

Все привезли мы сами или те, кто работал здесь раньше. Что-то из дома, что-то купили друзья или родственники.

А если ничего не ремонтируется и не привозится, то администрация это обязательно заметит.

И либо прямо укажет на это завхозу, либо просто снимет его и поставят другого.

День за днем Типичный день зависит от того, работаешь ты или нет.

Если сидишь целыми днями в отряде, то разнообразия немного: выходишь на проверки на улицу, посещаешь столовую, иногда баню, библиотеку или спортзал. В остальное время – чтение, сон, просмотр телевизора, выяснение отношений, игры, зависание в интернете, кто во что горазд.

Я работаю, поэтому в отряде бываю не так много, в основном утром и вечером. Живу на облегченных условиях содержания, сплю на одноярусном шконаре и не в огромной секции, а в небольшом кубрике с телевизором.

В 6 утра уже стоим всем отрядом на улице – зарядка такая, или утреннее построение. Потом обычные утренние дела – умыться, сходить на завтрак или самому себе что-то приготовить в комнате питания (“кишарке”).

Потом – либо развод и на работу, либо утренняя проверка.

Работа у меня не пыльная, я в добровольной пожарной охране. Иногда учебные тревоги, иногда ремонты, а в основном занимаюсь своими делами: чтение, спорт, шахматы и т.п.

Плюс – обед и еще одна проверка. Вечером в отряде можно посмотреть телек (на воле этим не занимался, а тут как-то само собой получается), а лучше посмотреть что-нибудь с флешки, если есть. Если не иду в смену на работу, провожу время в клубе: репетиции или что угодно еще: книги, спорт, кофе, тупняки.

Выбор не так велик. Праздники на зоне отмечают, но не слишком разнообразно. В день рождения – чифир, чай, кофе и сладкое.

В новогоднюю ночь обычно сдвигают отбой, можно посидеть до часа или двух, сделать салатов.

Все почти как обычно, только без алкоголя и приключений, так что и рассказывать об этом нечего. Примечательные события – это, как правило, чьи-то неудачи. Вот только вчера кто-то удавился из-за долгов.

Происшествия бывают, но ничего хорошего не припомню. Примечательные события – это, как правило, чьи-то неудачи. Вот только вчера кто-то удавился из-за долгов.

Такое бывает, на моей памяти уже вешались пару раз, все из-за долгов, обычно игровых. Люди садятся играть, не имея денег расплатиться, но азарт берет свое. Два раза прыгали из окна третьего этажа (выше просто нет), но без смертельного исхода – просто ломались.

Один из-за долгов, у другого, похоже, просто колпак потек. Один умер от рака желудка, вывезли с зоны всего за несколько часов до смерти.

До этого вывозили на лечение, но лечили что-то не то. Ну и по мелочи, бывает, что влипают в неприятности козлы, это тоже интересно, но только если варишься в этой каше. Мусора тоже попадают в такие ситуации, ключников ловили с проносом и употреблением наркотиков, с перепродажей отобранных телефонов.

Начальство попадает крупнее, за ними охотится собственная безопасность. Например, влипали на вывозе стройматериалов, на махинациях с партиями телефонов. Да и начальника тюрьмы могут арестовать, я думаю.

Любого есть за что. Иногда еще зеки с наркотой палятся.

Обычно попадаются, когда с кем-то делятся – все как на воле. Категории сидельцев Так как это строгий режим, сидят тут, в основном, за продажу наркотиков и убийства (умышленные и нет).

Процентов 10-15 – остальные статьи, есть даже несколько взяточников. Насчет типичных категорий не уверен, но попробую выделить несколько. Синий воин – таких хватает, это те, кто по синей лавке кого-то убил в драке или ещё как.

Ничего интересного, в такую категорию в нашей стране могут многие попасть рано или поздно. Старый бандит – те, кто сидит уже лет 10-20, а, может, и не так давно, но за характерные преступления ещё девяностых и нулевых годов – убийства, бандитизм, хранение оружия, похищения и т.д. Со многими из них интересно пообщаться.

Вообще как-то ожидаешь, что бандита можно сразу отличить, а на самом деле все не так. Обычные люди, часто даже интеллигентные.

Таджик обыкновенный – кто-то за грабеж или убийство, но в основном за манипуляции с героином, это их тема. Все, как правило, не знали ничего, их попросили подержать у себя или отвезти, ну и прочая чушь. Лучше всего в тюрьме тем, кто сидит с самой молодости и другой жизни не знает.

Пенсионер – сидят и старички, их стараются пихать в кучу в один отряд, типа дом престарелых инвалидов.

Наркоманов и барыг можно условно разделить на «олд-скульных героинщиков» и «пепсикольных ньюэйджеров», ну это так, поржать просто. Много и таких, кто сидит за убийство, но если бы не сел, то когда-нибудь сел бы за наркотики.

Но – повторюсь – в целом твоя статья для здешней жизни ничего не значит (если это не изнасилование). Люди все разные, и здесь себя все тоже по-разному ведут, поэтому и принято смотреть на поступки, а не на прошлое. Лучше всего в тюрьме тем, кто сидит с самой молодости и другой жизни особо не знает.

Таким и сравнивать особо не с чем.

У них вырабатываются все необходимые качества для успешной жизни в тюрьме – своя особая мораль, в которой на высоте тот, кто добивается своего любыми способами. А если говорить о складе характера, то лучше всего будет спокойному человеку, который понимает, что спешить тут никуда смысла нет.

Слишком веселые и общительные могут быстро найти товарищей, а могут попасть в неудобное положение – сказать лишнее, повестись на провокацию. Некоторые слишком много нервничают и переживают, таким на зоне особенно тяжело.

Другие видят их эмоции и подливают масла в огонь, дразнят, чисто ради забавы. Но общаться с такими страдальцами всерьез сложно, потому что все свои заботы они пытаются тебе изложить, а кому это надо? Тут ведь у всех свои проблемы.

Агрессивные персонажи тоже от своего характера не выиграют, конфликты имеют последствия.

Лучше всего держаться спокойно и действовать по ситуации, не надеяться на чудо, чтобы не расстраиваться. Уж точно не стоит задумываться о справедливости, её не в тюрьме надо искать. Будешь искать правду в тюрьме – тебя быстро осадят.

О чем говорят зеки Говорят все о том же самом – кому что интересно, ну и новости зоны, конечно, обсуждаются. Насчет фени – я в ней не силен, как-то и без этого нормально живется. Так что в голову все самое обычное приходит: шконка, шленка, дальняк, контора, крыса.

Хрен его знает, мне это не слишком интересно, да и сильной необходимости нет.

Тем, кто интересуется, рекомендую найти словарь, есть такие, сам читал. Помню, удивился существованию глагола, который означает «выпрыгивать на ходу из машины», не помню само слово. Раньше это действительно отдельный язык был.

Ещё вот одно наблюдение: я в интернете уже во время срока часто встречал слово «зашквар», «зашкварить», но в зоне или в СИЗО вообще ни разу его не слышал, буквально ноль раз. Мы тут употребляем слово «загасить». Если что-то загашено, то никому, кроме петухов, этот предмет трогать нельзя, это понятно.

Слова «зашквар», «зашкварить» на зоне или в СИЗО не слышал ни разу. Еще один стереотип про тюремную жизнь – наколки.

Это да, это есть. Бьют, причем бьют все подряд, все зависит от желания и от умений. Насчет тем и сюжетов – где-то, может, и по-другому, а у нас – бей, что хочешь, в рамках разумного.

Техника нанесения – такая же, как на воле, только машинки самодельные. Сделать несложно, я и сам соберу без проблем: моторчик (от привода например), корпус от обычной ручки, рама из дерева, алюминия или чего угодно, струна, блок питания или зарядка для телефона, резистор регулируемый (опционально), пара резинок, клей.

Все это в наше время несложно собрать даже на зоне. Кто-то бьет по тюремной тематике: перстни, игровой бардак, иконы. Встречал и SS, и свастики у тех, кто раньше «отрицал» (на мой взгляд, не лучшая идея для татуировки), надписи всякие «гот мит унс», «только бог мне судья» – это все классика.

Кто-то бьет, что в голову придет – как на воле. В тюрьме есть всё – правда или миф? Часто можно услышать, что и деньги, и наркотики, и алкоголь на зоне вполне доступны.

В целом это правда, опять же смотря где. Деньги сейчас не проблема, раньше их надо было затаскивать, прятать, а сейчас все расчеты электронные – заводишь киви кошелек и все. Если есть интернет, то сам переводишь, если нет – звонишь домой и просишь перевести.

Заточек тоже полным полно, резать-то надо чем-то, естественно их отшманывают, но не то, чтобы прям охота за ними шла, вроде друг друга зеки не режут.

Алкоголь делают сами, ставят брагу, гонят самогон, я этим не занимаюсь, слишком хлопотно, да и если найдут, придется в ШИЗО ехать, а я не настолько хочу выпить. Наркотики не то чтобы есть, скорее бывают.

Иногда кто-нибудь влипает с ними, то с гашишем, то с героином.

Не особо часто, это личные инициативы, и причем далеко не всегда добавляют срок за это, хотя случается и такое.

Но риск все равно себя не оправдывает. Мне доводилось упарываться за время срока – несколько раз конфетами с ТГК из Калифорнии, один раз гарика курнул и один раз сожрал несколько мускатных орехов. Но я не стремлюсь к этому, и последний раз был уже давно.

Это совсем не то же самое, что на воле. Обстановка тут, мягко говоря, мрачная и удручающая, и когда ты навеселе, преобладает паранойя и все такое. Ну его на хер, не попался и хорошо.

Как меня изменил срок У меня появилось больше времени. Трачу его на спорт, саморазвитие, чтение.

Плюс боксирую, учу языки, занимаюсь музыкой, даже жонглирую немного, соответственно чему-то научился, это определенно положительная сторона. В плане духовных перемен сложно сказать. Может, я стал спокойнее. Возможно, мне теперь меньше дела до мнения окружающих.

Вроде как знаю, чего хочу от жизни, и есть какие-то планы, но это все будет понятно, когда освобожусь. Наверняка стал более терпеливым. Но это как с внешностью – когда каждый день видишь себя в зеркале, не так просто заметить, как изменился за несколько лет, вот и с самим собой и своими мыслями я вижусь каждый день, и не мне судить, как я изменился или нет.

А то, что исправительные колонии никого не исправляют, это факт, у нас в стране ничего для этого не предпринимается, это исключительно наказание. Все в конечном счете зависит от тебя самого. Если хочешь изменить свою жизнь, то будешь сам в себе исправлять то, что считаешь нужным, а если способен только жаловаться на обстоятельства, то тебе ничто не поможет.

Понравился этот материал? У нас на “Пассажире” есть еще много интересного! Лучшие статьи за 2018-ый год можешь посмотреть , а чтобы следить за новыми публикациями, подпшись на сообщества журнала и , листай нашу страничку в или смотри канал в . Теги:, Текст: Другие тексты автора Василий Кондрашов Зачем испанцам сиеста в Антарктике?

Есть ли жизнь в холодном камне?